Огромное спасибо
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=92.2){kind=small}
velobos, который выпустил эту книгу.Искренняя благодарность
lem_tolstoy, читать повести и рассказы которого всегда было для меня большим удовольствием.- Music:Bowie. If I'm Dreaming My Life
В среду участники слили информацию знакомым журналистам.
В четверг были написаны и отфактчекены статьи.
В пятницу они вышли.
Но, говорят, движуха шла с начала года, причем в разных направлениях. А я повторяю себе: до чего же хорошо, что я не в бизнесе.
- Music:Bowie. Sex and the Church
Гигер нашел практически идеальную формулу современного страшного: соединил страх механизмов и организмов, добавив легкий мистический налет. Кто его герои — забытые древние демоны, бездушные разрастающиеся машины или носители неведомой грязной жизни, источники физиологической мутации, сексуальной угрозы — никогда невозможно окончательно понять, и эта неопределимость переводит привычный ужас в новое качество.
Собственно, эта формула — главное его произведение. По сравнению с ней каждая конкретная картина стоит не очень много. Картины Гигера видеть не обязательно.
- Music:Bowie. Future Legend
И в своей прозе он пытался крайности соединить: фантастика в его произведениях оправдывалась причастностью к жанру «фантастики», философские размышления мотивировались тем, что они возникали в головах высокоинтеллектуальных героев.
Странным образом в его текстах соединялись узнаваемые черты советской прозы и несомненные традиции искусства двадцатых годов. К счастью, этот поистине мичуринский эксперимент оказался не таким уж чистым: и в разговоре, и за работой Геннадий Самойлович мог увлечься и на время забыть об обстоятельствах. В нескольких его рассказах гоголевская традиция присутствовала в беспримесном виде, вне связи с привычной бутафорией советских романов о космических пришельцах.
Читая его стихи, переживаешь то же чувство, которое совсем маленьким испытал в «комнате смеха». Помнится, было по-настоящему страшно. Ты сам и люди вокруг представали сплющенными или раздутыми. Гор подводил к этому вроде как непреднамеренно. Разве может быть по-другому? Если тебя окружает странный мир, то описывать его ты будешь самыми немыслимыми словами.
Всякий раз, говоря о том или ином художнике, он непременно ставил под сомнение право на единоличное авторство. Он писал, что у Кончаловского «предметы словно сами написали себя». О «самооткровении реальности», лишь зафиксированной на холстах Пахомова. О том, что «человеческая мысль, доверившись ему, послала его...»
В одной из поздних повестей Гор описал ученого, специалиста по каким-то сверхсложным материям, в то же время пишущего стихи. «Стихи для него, – характеризует он своего героя, – были способом разговора с самим собой». Возможно, Геннадий Самойлович имел в виду себя и свою ситуацию – ведь с общепризнанной точки зрения он был автором фантастических романов, но никак не поэтом и мыслителем. Это было особенно обидно потому, что жанр фантастики, традиционно связанный с новейшими открытиями, с попытками заглянуть в будущее, был ему по сути чужд... Как ни стремился Геннадий Самойлович соответствовать своей эпохе, он оставался человеком прошлого – времени, где нет ни метро, ни космических полетов, но живы и здравствуют Хармс, Введенский и Вагинов.
- Music:Bowie. If There Is Something
А Гамлета зарезанного тень
Прошла сквозь день как ночь.
И не заплачет зарезанная дочь
И не разбудит догоревших деревень.
Овидий, завидующий белке
Овидий, мечтавший о булке,
О горе поет и зиме.
Вдруг ветер подул и речное наречье
Покрылося льдом,
К песне примерзли слова.
Накинув шкуру овечью,
Озябший Овидий идет по дрова.
На улицах не было неба.
Природа легла - отдохнуть.
А папа качался без хлеба,
Не смея соседку толкнуть.
А папа качался без хлеба,
Стучался в ворота судья,
Да в капле сидела амёба
В амёбе сидела судьба.
Выпуск сборника блокадных стихов Геннадия Гора нумерованный, мой экземпляр за номером 161. Интересно, что в избранную библиографию не вошел почти ни один сборник фантастических произведений автора.
- Music:Bowie. Where Have All the Good Times Gone
В том же номере новая повесть Маши Галиной "Куриный бог", по разряду научной фантастики. Начало очень хорошее, а финал смазанный. Ну, то есть, он специально смазанный, но как-то чересчур. (Кстати, получилось похоже на Биленкина, который тоже на первый взгляд твердый научный фантаст, а копнешь чуть глубже - антисциентист.)
- Music:Boney M. Night Flight to Venus
Книга эта... посвящена не только общим околограальным вопросам, но и тончайшим эзотерическим нюансам; начинать надо обязательно с увлекательнейшего — посвященного краткому очерку истории Грааля — предисловия, под которым стоит подпись П.Чудотворцева; об этом нигде не сказано, но, возможно, кому-то будет интересно узнать, что Чудотворцев, вообще-то, главный герой романа В.Микушевича «Воскресение в Третьем Риме», тот самый, который умер, а затем по Москве стали гулять кассеты с записями его голоса, причем голос этот описывал события, случившиеся уже после смерти владельца. Сложная, как видите, матрешечная — сюжет в сюжете — история, переползающая из книги в реальность и обратно.
Любопытно, куда привела дружба с Гитлером самого Штайна: правильно, в английскую разведку — в 1933 году антропософ-австрияк перебрался в Англию и стал консультантом Черчилля по оккультным вопросам, связанным с его старым приятелем и его одержимостью средневековыми загадками.
Отдельные читатели интересуются - что такого особенного есть в книгах Микушевича, отчего некоторые критики пишут о них в превосходной степени. Думаю, дело это очень личное. Для некоторых критиков просто постоять на одной, так сказать, доске с Микушевичем - это все равно что для некоторых других пострелять из нагана Дзержинского. Все иные причины вторичны, хотя и им можно придать литературное изложение.
Кстати, в философской табели о рангах Микушевич котируется отнюдь не так высоко. Никто, конечно, не называет его сочинения "поп-философией".
- Music:Пилар. Красных драконов
I don't really care about awards, as you probably discovered last week, but the thing is they do exist...
I've been going to conventions since 1964 and I've been a writer since 1968 but this weekend was the first time I felt that everyone there had read what I'd written... Most of the people who spoke to me face to face wanted to agree with me, and furthermore to agree emphatically.
But the thing with the Clarke is that it's a juried award, not just a popularity poll. And I kind of think it makes a statement about the direction science fiction should be going in. I felt that this year they played it safe.
- Music:Sparks. This Town Ain't Big Enough For Both Of Us
На самом деле я просто не разобрался в том, кто что сказал. Кажется, в пьесе Ханса Йоста «Шлагетер» главный герой говорит что-то похожее, но есть и миф о том, что это слова Германа Геринга: «Когда я слышу слово «культура», я хватаюсь за пистолет». И с каким-то школьным, мальчишеским задором я хотел сказать: «Культура»? Я покажу тебе «культуру», фашистский ублюдок!»
Многие люди боятся изменений, тем более того, что изменения всегда случаются чересчур быстро. Отсюда их страх перед технологиями и, как следствие, перед литературой, которая в основном имеет дело с технологиями и с тем, как изменения сказываются на жизни людей. Иногда проще игнорировать свои страхи, делать вид, что они не существуют, нежели столкнуться с ними лицом к лицу. Почти все писатели научной фантастики сталкиваются с этим непониманием и нежеланием понять, с этим игнорированием.
— А серьезные критики? Они же тоже считают, что научная фантастика не заслуживает внимания?
— Они ее не понимают. Мейнстрим в литературе — гораздо более спокойное пространство для критиков, которые на самом деле просто не разобрались, что к чему. Поэтому они и преподносят эти книги как более серьезные и достойные настоящего литературоведческого анализа.
Иногда мне кажется, что сама история России заставляет воспринимать историю любой другой страны как театральную постановку, история же России выше канонов драматического искусства — это настоящая опера!
«Осиная фабрика» была своего рода компромиссом: пурист во мне говорил: «Ты не можешь этого сделать. Ты же писатель-фантаст, как ты смеешь даже думать о том, чтобы продаться за этот мейнстрим?» А другая часть меня говорила: «ну да, ты, конечно, прав, но почему бы не занять позицию и в мейнстриме?»
Существует огромное множество людей, изучавших в Оксфорде или Кембридже гуманитарные науки и страшащихся технологий, а научная фантастика - это жанр, тесно связанный с технологиями и переменами, поэтому он их и пугает. А я всегда считал, что со времен промышленной революции, научная фантастика - самый важный из жанров.
Часть идеи Культуры состоит в том, что в итоге к такому типу общества придут все, вне зависимости ни от чего - если только людей не будут успешно подавлять и тормозить их развитие, как при фашизме. В этом обществе люди важнее выгоды, так что часть Культуры точно уходит корнями в социализм. Частично идея жизни в космосе подразумевает социалистический уклад жизни. Это не то, что жить на планете, которая сама о себе заботится. Теперь ты живешь в такой среде, которую необходимо постоянно поддерживать, если какая-нибудь мелочь пойдет не так - все погибнут. Необходимо сплотиться всем вместе, эгоистом быть невозможно. Так что идея заключается в том, что в космосе социализм необходим, по крайней мере в искусственной среде.
- Music:Zodiac. Mysterious Galaxy
В фильме звучат стихи Геннадия Гора, написанные после эвакуации из блокадного Ленинграда в 1942-1944 году.
Идея, камера, монтаж Григорий Кацнельсон.
- Music:Radiohead. 4 Minute Warning
